Меня нашли в четверг на минном поле, в глазах разбилось небо, как стекло. И все, чему меня учили в школе, в соседнюю воронку утекло. Друзья мои по роте и по взводу ушли назад, оставив рубежи, и похоронная команда на подводу меня забыла в среду положить. И я лежал и пушек не пугался, напуганный до смерти всей войной. И подошел ко мне какой-то гансик и наклонился тихо надо мной. И обомлел недавний гитлер-югенд, узнав в моем лице свое лицо, и удивленно плакал он, напуган моей или своей судьбы концом. О жизни не имея и понятья, о смерти рассуждая, как старик, он бормотал молитвы ли, проклятья, но я не понимал его язык. И чтоб не видеть глаз моих незрячих, в земле немецкой мой недавний враг он закопал меня, немецкий мальчик. От смерти думал откупиться так. А через день, когда вернулись наши, убитый Ганс в обочине лежал. Мой друг сказал:“Как он похож на Сашку... Теперь уж не найдешь его... А жаль.“ И я лежу уже десятилетья в земле чужой, я к этому привык. И слышу: надо мной играют дети, но я не понимаю их язык. 1978
Hide player controls
Hide resume playing